Баня – это святое

Никита открыл глаза. На полу через окно сияло солнце. Он перевернулся на спину и потянулся до хруста.

– Суббота – день чудесный, – пропело у него в душе. Никита посмотрел на часы:

– Ого, уже половина девятого, – сказал он про себя и, встав с постели, стал одеваться. На кухне хлопотала жена, погромыхивая кастрюлями.

– Доброе утро Натуля, – сказал Никита, подходя к жене и чмокнув ее в ямочку на щеке.

– Доброе, Никит, ты вчерась обещал …

– Я-я, обещал-л, – перебил жену Никита.

– Да, ты сказал, что вскопаешь мне грядки.

Ямочка на щеке у жены углубилась. Ох, эта ямочка когда-то вскружила ему голову.

– Ну, раз обещал, придется исполнять.

– Иди умывайся, завтрак готов.

Позавтракав, Никита вышел во двор, Буран кинулся ему навстречу, гремя цепью и усиленно крутя хвостом. Никита потрепал его за голову и протянул псу угощение, Буран слизнул с ладони хлеб с кусочком колбасы и облизнулся. Никита вылил в миску еду и пошел в огород, сзади смачно зачавкало.

С грядками пришлось повозиться, за лето наросло сорняков, целая горка набралась. Спина ныла, рубашка взмокла и прилипла к спине, очерчивая рельеф мышц и широкие плечи. Никита оперся на черенок лопаты, тень указывала время обеда.

– Ваше задание выполнено, командир, – шутя, сказал Никита жене.

– Мо-ло-де-ц, – пропела Наталья, – у меня все готово, давай обедать.

Она знала, что после обеда с делами к мужу приставать нельзя. Он шел топить баню. По молодости она возмущалась, надо это, надо то сделать, бесполезно, для мужа баня – это святое.

Никита подошел к бане, построенной еще отцом, за полвека строение осело, накренилось слегка на один бок, крыша покосилась, как пилотка на глаз. От этого кирпичный дымоход над печью дал трещину, и, когда каменка растапливалась, баня наполнялась дымом.

– Да, пора тебя ремонтировать, – похлопав по косяку двери, сказал Никита.

Никита вошел в баню, она была разделена на два помещения, в одном был предбанник, в другом располагалась печь-каменка, здесь и парились и мылись. Кирпичная печь, обрамленная стальным уголком, имела открытую каменку с дверцей на уровне груди, и опиралась на бетонный фундамент, на котором проглядывалась легкая паутина трещин. Рядом с печью на столбиках из кирпича стоял стальной бак, в нем нагревалась вода через змеевик, вмонтированный в топку печи.

Затопив печь, Никита стал носить воду из колодца, расположенного в саду метрах в двадцати от бани. Принеся ведер десять, заглянул в топку, языки пламени стремительно облизывали березовые поленья, он пошел принести еще дров. Дрова были сложены под навесом рядом с баней. К заготовке дров для бани Никита подходил со всей тщательностью. Использовал только ольху и березу. Чурбаки березы, перед тем как колоть очищал от бересты, чтобы в дымоходе и на камнях каменки не образовывался дегтярный нагар. Подкинув в топку несколько поленьев, Никита положил пару сухих березовых веников в таз с холодной водой размачиваться.

– Ну, теперь можно малось передохнуть, – подумал он, присел на крылечко и прислонился спиной к косяку входной двери.

Никита любил топить баню, этот процесс занимал его целиком и доставлял ему удовольствие. Вовремя подбрасывал дров в печь, подготавливал веники, ставил самовар на маленький столик, прикрепленный к стене в предбаннике, заваривал чай с ароматными травами. Баню топил долго, примерно часа три, четыре зимой. Отдохнув, Никита пошел посмотреть, как топится печь.

Когда дрова прогорели и на углях перестали появляться лепестки голубого пламени, Никита, набрав в ковш горячей воды, плеснул в открытую дверцу каменки и быстро ее захлопнул. Пар рванулся вверх по дымоходу, увлекая собой сажу. Плеснув еще раз, Никита подождал минутку и закрыл заслонку. Постелив вытряхнутый половик в предбаннике, он пошел домой.

Через час Никита с женой пришли в выстоявшуюся баню. Для сентября день был теплый и в предбаннике их охватил теплый, пахнущий дымом и травами воздух. Раздевшись, они вошли в парную. Здесь было жарко, но не душно, дышалось легко. Приятно пахло эвкалиптом. Никита сделал сюрприз жене, на неделе ездил в город и купил эвкалиптовый веник.

– Ой, какой аромат, – воскликнула Наталья.

Омыв себя до пояса теплой водой, она забралась с ногами на полок.

Открыв дверцу каменки, Никита плеснул горячую воду на камни, горячий пар с ревом бросился на веник, поднесенный к проему дверцы. Этот веник достался Наталье. Никита обдал паром второй веник и плеснул на камни, пар с шипеньем устремился к потолку. Он поплескал еще пару раз, уши зажгло, сняв войлочную шляпу со стены напялил ее на голову и, одев рукавицы, держа в правой руке веник, уселся на полок.

Наталья уже сидела в такой же шляпе и в рукавицах, на ее теле стали появляться капельки пота.

Никита стал махать веником, чтобы распределить пар по высоте, затем кинул еще порцию горячей воды в каменку, стал париться. Сначала ноги, руки, затем все тело, ожесточенно хлеща себя веником, громко крякал.

Наталья парилась молча, заботливо прикладывала горячий веник к своей гладкой коже.

Попарившись, они вышли в предбанник. Никита накинул себе на плечи простынь, присел на скамью и стал смотреть, как жена разливает в чашки чай. По ее голому телу текли тоненькие струйки пота, на левой груди под соском приклеился лист.

Для своих сорока с небольшим лет она хорошо выглядела, узкая талия только чуть наметила лишнюю складку, крутая линия очерчивала широкие бедра, внизу живота кудрявилась небольшая челка. Никита стал сдерживать свое желание, они с Натальей договорились, что сейчас в бане не будут заниматься любовью. Намывшись, придя домой и отдохнув, они кинутся в объятия друг друга на свежезастеленной постели.


НИКОЛАЙ СМИРНОВ. 10/2011.